Казахстан-2050 оттенков серого
Новая национальная идея нашей страны — тотальная цифровизация и восстание машин… то есть усиление внедрения инновационных методов использования искусственного интеллекта. Но казахстанская власть так-то и раньше регулярно запускала стратегические мегапроекты. Скорее всего, вы ещё помните о таких прекрасных названиях как «Казахстан-2030», «Рухани жаңғыру», «Казахстан-2050», «Мәңгілік Ел» — а также о прочих гениальных решениях нашей власти в самом широком смысле этого слова (любого слова!). Однако, если отбросить пафос обёртки, все эти проекты рождаются и умирают по одному типичному сценарию: каждая из этих программ обещала модернизацию общества, а на деле оставляла страну в том же состоянии, что и ранее, только с новыми лозунгами и красивыми отчетами. MNU Newsroom в этом абсолютно историческом материале решил разобраться, что конкретно делала власть и что из этого получилось. А точнее — не получилось. Поможет нам в этом политолог Виктор Ковтуновский
Стартап в стиле девяностых
В октябре 1997-го Нурсултан Назарбаев (ну-ка, ответьте с одного раза, малышня, кто этот бодрый старик?) представил стратегию «Казахстан-2030», вдохновившись, по его словам, одновременно идеями Рузвельта, а также опытом Китая, Кореи и Малайзии. В рамках программы было утверждено семь основных приоритетов. По сути, обещали все и сразу: чтобы и дороги были, и здоровье у казахстанцев хорошее стало, а чиновники превратились в профессионалов (не шутка, это реально один из пунктов).
Экономика, по официальным данным, прокачивалась довольно бодро. Для сравнения: в 1997-м ВВП на душу населения был 696 долларов — по тогдашнему курсу примерно 52 тысячи тенге, при средней номинальной зарплате в 8541 тенге. Это довольно низкий показатель: в то время в Европе ВВП составлял несколько тысяч долларов. Но уже в 1999 году показатель в Казахстане подскочил к 1123 доллара, а к 2003-му — перевалил за 2000 «зелёных».
Но что говорят эти цифры? По факту, ничего. Взглянем лучше на суть. По словам политолога Виктора Ковтуновского, реальным архитектором стратегии был не Назарбаев, а американский бизнесмен Джеймс Гиффен — на минуточку, фигурант коррупционного скандала «Казахгейт». Политик Галымжан Жакиянов, находясь в Кушмурунской колонии (это относительно недалеко от Астаны, заезжайте, если что), написал статью «Покушение на миражи», где утверждал, что документ был создан вовсе не для благосостояния народа, а прежде всего для комфортного выкачивания природных ресурсов. Надо же, какая неожиданность!
«Казахгейт» — это международный коррупционный скандал начала 2000-х, связанный с американским бизнесменом Джеймсом Гиффеном и бывшим президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым. Гиффена обвинили во взятках на десятки миллионов долларов, которые он передавал Назарбаеву и другим чиновникам в обмен на доступ американских компаний к нефтяным месторождениям Казахстана. В 2010 году обвинения были сняты, по мнению судьи, Гиффен «был источником информации для американского правительства и каналом тайных сношений с Советским Союзом и его руководством в период Холодной войны».
«Все ее положения были заточены под создание условий, благоприятных иностранным инвесторам, — отмечает Ковтуновский. — Даже разделы образования предусматривали подготовку кадров, которые могли быть задействованы в разработке и добыче нефти, газа, металлов и других природных богатств».
В 2012 году, ровно через 15 лет после начала, президент Назарбаев пришел к решению, что стратегия выполнена досрочно, и к декабрю представил новую — «Казахстан-2050».
«И если смотреть на это с точки зрения той идеи, которую закладывал в неё Джеймс Гиффен, то это действительно так. В Казахстане были созданы все условия для того, чтобы разрабатывать природные ресурсы и получать за это огромную прибыль. Правда, к тому времени прибыль получали в основном не американские или прочие иностранные инвесторы, а наши же чиновники, те, кто был приближен к Нурсултану Назарбаеву», — добавил Ковтуновский.
Таким образом, формально стратегия «Казахстан-2030», действительно, стала фундаментом государственности. Но этот фундамент был заложен не на ценностях развития общества, а на ресурсоориентированной экономике, принесшей выгоду узкому кругу приближённых. Бывает! Но теперь-то не так!
От 30 до 50
Пока все ждали конца света в 2012 году, Назарбаев даром времени не терял. Он выкатил новую стратегию, теперь уже развития страны до 2050 года (нам бы такие планы на будущее!). Логика абсолютно понятна: первый квест пройден досрочно, поэтому пора ставить новую цель. Собственно, что хотелось Назарбаеву — так это войти в тридцатку самых развитых стран мира. Для достижения были озвучены семь дооооолгоооосрооооочных приоритетов:
- Экономическая политика нового курса
- Всесторонняя поддержка предпринимательства
- Социальные гарантии и личная ответственность
- Знания и профессиональные навыки
- Укрепление государственности и развитие демократии
- Продвижение национальных интересов и укрепление региональной и глобальной безопасности
- Новый казахстанский патриотизм
Но в народе стратегия воспринималась как игровое дополнение предыдущей части. Тот же сюжет, те же персонажи, только новые уровни и графика. Многое напоминало старые обещания: опять развитие экономики, безопасность и патриотизм.
«Стратегия “Казахстан-2050” не была предназначена для того, чтобы стать какой-то реальностью. Надо понимать, что все грандиозные планы, оформляемые как стратегии или какие-то общегосударственные программы, это прежде всего пропагандистский документ. Цель — нарисовать какое-то светлое будущее, которое ждет казахстанцев через не очень длительный промежуток времени. На самом деле, большинство общегосударственных программ очень похожи друг на друга. По сути, они повторяют одни и те же идеологемы, ставят похожие задачи. Просто в них закладывается что-то такое, что на слуху, какие-то модные слова. Например, начиналось все с импортозамещения, потом появились какие-то кластеры и хабы. Это не имело большого значения, поскольку для реального прорыва в экономике необходимы были существенные политические преобразования», — разом рубит все надежды на то, что в таких стратегиях есть смысл, Виктор Ковтуновский.
Каков главный итог этой стратегии? А никакого. По итогам выполнения (выполнения ли?) этой стратегии страна как была, так и осталась в зависимости от нефтяной иглы, а в «тридцатку» мы могли бы попасть лишь в разделе «Страны с самым высоким уровнем коррупции» (тут, конечно, автор преувеличивает: мы и туда не попали бы).
Вечное обещание вечности
В 2014 году Нурсултан Назарбаев представил обществу идею с громким названием «Мәңгілік ел»: она должна была стать опорой казахстанской идентичности. Идея была озвучена в послании народу Казахстана «Казахстанский путь — 2050: Единая цель, единые интересы, единое будущее». Для поколения наших родителей это звучало вдохновляюще и пафосно, для нас — уже как мем из прошлого. Например, обещали поддержку малого и среднего бизнеса, а на деле дали бюрократию, бесконечные проверки и налоговое давление. Знал бы Назарбаев ещё, что через 10 лет НДС увеличится до 16%! Хотя стоп. Он же живой! Теперь, значит, знает.
Кроме того, велись разговоры о наукоёмких отраслях и развитии науки в принципе — и они даже звучали для того времени убедительно. Но финансирование тех самых отраслей было очень уж ёмким — совсем даже минимальным, так что лучшие специалисты страны и дальше уезжали за границу.
Сегодня у многих казахстанцев «Мәңгілік ел» ассоциируется только с одноимённой аркой в Астане. Но Виктор Ковтуновский считает, что это вполне закономерный исход:
«Я полагаю, что это нормальный путь для национальных концепций и идей. В том смысле, что они абсолютно бессмысленны. Любая концепция, о которой пишут в СМИ, — это симулякр. Нигде и никогда не было такого, чтобы народ вдохновился бумажным документом и построил процветающее общество».
В пример эксперт приводит послевоенное возрождение Германии и Японии:
«На самом деле, когда возрождались эти государства после войны, ни немцы, ни японцы не ориентировались на какие-то программы или документы. Они просто элементарно старались выжить и как-то обустроить свою тяжелую жизнь. И прилагали для этого все свои знания и труд. Именно знания и труд стали основой их “экономического чуда”, а не какие-то национальные идеи».
Но труд — это скучно. Вот объявить изменения в общественном сознании — это да!
Культурный ребрендинг
Стратегия «Рухани Жаңғыру» берет начало со статьи Нурсултана Назарбаева «Взгляд в будущее: модернизация общественного сознания», которая была опубликована 12 апреля 2017 года. Если честно, простые граждане даже и не поняли главной ее сути, и казахстанцы все еще задаются вопросом: это что такое было, а? Вроде что-то про культуру, модернизацию и историю. В рамках программы работали спецпроекты вроде «100 новых лиц Казахстана», «Сакральная география Казахстана», «Туған жер», «100 новых учебников», «Казахстанская культура в современном мире» и «Перевод казахского языка на латинскую графику». Первую историю вы можете, кстати, помнить по многочисленным баннерам на заборах по всей стране. Как говорится, лица изменились — заборы вечны.
Маленькая личная ремарка. Я помню, как, будучи пятиклассницей, сидела и рисовала того самого орла — символа «Рухани жаңғыру», состоящего из мелких разноцветных фигур. Ни я, ни мои одноклассники не понимали, что это за летающая птица из тетриса. Но нас заставляли и рисовать, и лепить, и вышивать, и складывать эти символы. Потом приезжала комиссия. Мы с семи утра репетировали речь про «открытость сознания». Важные люди с управления образования заходили, смотрели пять минут для галочки, кивали и уезжали (попив перед этим чай, конечно). В итоге главным результатом «модернизации сознания» стала моя вечная нелюбовь к оригами и квадратам.
Виктор Ковтуновский считает, что программа «Рухани Жаңғыру» появилась уже во времена позднего Назарбаева, когда он активно выстраивал культ собственной личности. «В какой-то мере это стало основой национальной идеи, которая существует и в других авторитарных государствах. Например, в КНДР это была идея чучхе, в Туркменистане — книга “Рухнама” Туркменбаши, а у нас — программа модернизации сознания, предложенная Назарбаевым», — поясняет он.
Game Over
Стремление власти придумать нам какую-то единую идею, в рамках которой мы будем идти к светлому будущему (желательно — дружно и в ногу), абсолютно понятно. Но нужна ли нам в принципе любая новая стратегия — «Казахстан-2100», «2200» или ещё какая-нибудь вечная идея? Наш собеседник уверен, что нет.
«Чтобы реализовать какие-то стратегии, необходимо создать хотя бы нормальные условия для работы. А для этого нужно эффективное, профессиональное правительство. Появиться оно может только в условиях высокой политической конкуренции: когда разные партии выдвигают свои программы и получают поддержку общества. Нам нужен эффективный парламентаризм, свобода создания политических организаций, свободные выборы. Только тогда у нас появится шанс на реальное развитие», — невесело констатирует Ковтуновский.
И, пожалуй, это и есть главная загвоздка всех больших стратегий в Казахстане. Никакой «Казахстан-20ХХ» не спасёт страну от проблем, если во власти нет реальной политической конкуренции и подотчётности. Но это уже вывод не для исторического материала, а для политического. А политикой мы, как известно, не интересуемся.
